Долго и счастливо

After Ever Happy

автор: Анна Тодд (Тодд Анна)

Читать на английском и переводить текст

========== Пролог ==========

POV Гарри.

Много раз в своей жизни я чувствовал себя неуместным, лишним в худшем смысле этого слова. У меня была мама, которая действительно пыталась помочь мне, но этого было недостаточно. Она слишком много работала; она спала днём, потому что была на ногах всю ночь. Энн старалась, но мальчику, особенно потерянному мальчику, нужен был отец.

Я знал, что Кен Скотт был невежественным мудаком. Человеком, который никогда не был доволен или впечатлен тем, что я делаю или делал.

Маленький Гарри неспособен был произвести впечатление на этого мужчину. Ребёнок кричал и спотыкался, наполняя тесное пространство чёртового дома громкими звуками. Хах, тот Гарри был бы доволен, что этот холодный человек не его отец. Он вздыхает, хватая свою книгу со стола, и спрашивает маму, когда хороший человек по имени Кристиан, который его смешит и веселит, придет, чтобы почитать отрывки из старых книжек.

Но Гарри Стайлс, взрослый человек, страдающий от наркозависимости, борющийся с расстройством прерывистой вспыльчивости… Это было лишь дерьмовое оправдание для отца, чтобы злиться, блять. Быть в грёбанной ярости.

Я чувствовал, что меня предали. Я запутался до охерения. И я был чертовски зол. В этом всем не было никакого смысла. Это было похоже на дрянной сценарий, который впихивали в каждый бестолковый сериал, что смотрел мой отец. Но моя жизнь - не сериал. Похороненные ранее воспоминания возрождаются. Я будто прокручиваю стальной прут в своей голове, словно киноплёнку. Это жуткая, глухая боль.

Однажды утром моя мама разговаривала по телефону с редакцией, потому что одно из моих эссе было напечатано в местной газете. “Я просто думала, вам стоит знать, что Гарри замечательный мальчик. Как и его отец”, - тихо нахваливала она в трубку.

Я осматриваюсь в крошечной гостиной. Человек с темными волосами вырубился в кресле с бутылкой коричневого ликера на коленях, и он не был замечательным. Он херов мусор, подумал я, когда тело шевельнулось, и моя мама быстро повесила трубку.

Это повторялось слишком часто; настолько, что и не сосчитать. Я был слишком глуп, слишком молод, чтобы понять, почему Кен Скотт был так холоден со мной, почему он никогда не обнимал меня так, как отцы обнимали моих приятелей - их сыновей. Он никогда не играл со мной в бейсбол, не учил меня ни чему, кроме того как накидаться вхлам до полусмерти.